 
|
 |
|
|||||||
|
||
|
28 Мая 2001, Понедельник 21:41 |
архив и расширенный поиск новостей
|
Встреча российского президента Владимира Путина с японским премьером Йосиро Мори в Иркутске, состоявшаяся 25 марта, стала лучшей иллюстрацией известной формулы Бернштейна "движение - все, цель - ничто". Прощальная гастроль японского премьера в Сибирь накануне его отставки в апреле выглядит трагикомическим фактом в цепи событий, свидетельствующих о том, что отношения Москвы со второй экономикой мира превратились в процесс ради процесса. Так и не найдя решения территориальной проблемы, на протяжении более полувека остающейся главным тормозом для развития полнокровного сотрудничества, стороны уже не рассчитывают достичь компромисса. В результате, каждая новая встреча лидеров двух стран превращается в диалог глухих - ритуальное повторение официальных позиций Москвы и Токио, ни на шаг не приближающее их к урегулированию многострадальной проблемы Южных Курил и подписанию мирного договора. Так что если отношения России с США сегодня напоминают динамичный кикбоксинг, то отношения Москвы и Токио - это медленная японская борьба сумо, в которой два тяжеловеса, обхватив друг друга, топчутся на месте. В этом, лишенном внешней динамики, но полном внутреннего драматизма состязании, ни одна из сторон не может вытолкнуть соперника за пределы жестко очерченного круга. Топчутся вокруг одного и того же: Токио требует вернуть ему четыре острова Южнокурильской гряды - Шикотан, Хабомаи, Кунашир, Итуруп, захваченные сталинским СССР в августе-сентябре 1945 года (нужно отметить, что до 1945 года эти острова, ставшие военным трофеем Москвы, и впрямь России никогда не принадлежали). Позиция же Москвы за последние десятилетия претерпела некоторые изменения: от брежневской формулы "территориальной проблемы нет" до горбачевско-ельцинского признания, что проблема существует и ее нужно решать. Той же позиции придерживается и путинская дипломатия. Понятно, что решать надо, но как? Еще год назад, после того, как в России и Японии почти одновременно произошла смена высшего политического руководства, в Токио были полны розовых надежд. Поначалу и впрямь все выглядело вполне обнадеживающе: менее чем за год Путин успел четырежды встретиться с японским премьером Йосиро Мори, что стало абсолютным рекордом в двусторонних отношениях. Их первая встреча состоялась в Санкт-Петербурге в апреле прошлого года, вторая - на саммите большой восьмерки на Окинаве в июле, третья - в сентябре в Токио, во время официального визита российского президента, и, наконец, последняя - в ноябре, на саммите АТЭС в Брунее. "Мы оба с Путиным спортсмены, договоримся", - простодушно рассуждал на первых порах бывший рэгбист Йосиро Мори. Путин с его любовью к восточным единоборствам показался ему "своим парнем". В сентябре прошлого года, во время визита в Токио, Путин упомянул Совместную советско-японскую декларацию 1956 года, в которой Москва обещала Токио после подписания мирного договора возвратить ему два острова из четырех - Хабомаи и Шикотан. В Токио тут же ухватились за высказывание российского президента, истолковав его как готовность выполнить обещание, данное еще Хрущевым. Хотя японцы не рассматривают Декларацию 1956 года как основу для окончательного урегулирования территориальной проблемы, упоминание Путиным этого документа вселило в них некоторый оптимизм. Сегодня два острова, а завтра четыре, - решили они. Однако когда в январе министр иностранных дел Японии Коно прилетел в Москву готовить иркутскую встречу, оказалось, что Декларацию 1956 года, в частности, ее статью 9, где говорится о передаче двух островов после заключения договора, каждая из сторон интерпретирует по-своему. Признавая декларацию в целом, ее самый главный, 9 пункт, Москва считает устаревшим. Последнее объяснение на сей счет замминистра иностранных дел Александра Лосюкова, данное агентству "Интерфакс" 15 марта, можно назвать вершиной дипломатической мудрости (или казуистки - кому как больше нравится). 9 пункт, считает Лосюков, - одно из возможных дальнейших направлений поиска решения, но в то же время, его толкование сторонами существенно различается. "Объективная атмосфера для достижения компромисса еще не сложилась, но в целом атмосфера наших отношений значительно улучшилась", - резюмировал российский дипломат. О каком улучшении атмосферы идет речь - непонятно. Январская миссия Коно в Москву окончилась оглушительным провалом, причем министр испытал такое унижение, которое не испытывал за все время своей дипломатической карьеры: вначале его российский коллега Игорь Иванов предложил провести встречу двух лидеров в Иркутске в конце февраля, о чем Коно сообщил в Токио. Однако российская сторона тут же все переиграла, предложив отложить встречу на месяц. Министр оказался в двусмысленном положении. Головокружительный кульбит Москвы в Японии расценили и как результат его, Коно, непрофессионализма - дескать, не сумел даже о сроках толком договориться. Тем не менее, дата была названа, и японцы, смирив гордыню, с ней согласились. Любопытная метаморфоза произошла и с самим Мори. Еще в начале года он заявлял, что поедет в Иркутск только в том случае, если увидит реальный шанс на прогресс в решении территориальной проблемы. Сейчас в это не верит никто. А Мори, тем не менее, все равно приехал в Сибирь. России подобная покорность только на руку: она позволяет перевести урегулирование территориальной проблемы во вневременную плоскость и, в конце концов, "замотать" ее решение. Правда, заплатить за это Москве придется долгим застоем в отношениях с ее дальневосточным соседом. вернуться к статье | вернуться в раздел Все по теме: Внешняя политика России
|
|
||
|
|
||
  |
Copyright © 2000 M.I.G. Media International Group |
Информация о сервере Экспорт новостей |