|
|
|
|
|||||||
|
|
архив и расширенный поиск новостей |
|
|
|
|||
|
Скандалы
"Маарив", 13.01.2002 (перевод) В конце 1998 года, в разгар предвыборной кампании, полиция попросила разрешения на прослушивание телефонных разговоров Либермана, который подозревался в контактах с представителями организованной преступности из стран СНГ. Суд дал ордер, однако разрешил прослушивать лишь те беседы, которые имели прямое отношение к указанным выше подозрениям. В ноябре 2000 года выяснилось, что бригадный генерал Моше Мизрахи, руководитель отдела полиции по расследованию преступлений международного масштаба, распорядился записывать все разговоры Либермана, что являлось нарушением судебного ордера. Прокуратура провела краткое расследование и Мизрахи был оправдан. "Маарив" приводит доказательство прослушивания "политических" разговоров между Либерманом и тогдашним премьер-министром Биньямином Нетаниягу. Недавно стало известно о деле, подробности которого вызывают много вопросов. Суть его сводится к тому, что сотрудники израильской полиции незаконным образом производили прослушивание с последующей расшифровкой телефонных разговоров крупных израильских политиков и бизнесменов. Недавно обнаруженная информация имеет отношение к тем расследованиям, которые полиция проводила в последние несколько лет – в основном, в 1999 и 2000 годах. В минувшем ноябре об этом уже писала газета "Глобс". Тогда речь шла о том, что прокуратура провела поспешное и довольно небрежное расследование, в ходе которого так и не были допрошены главные свидетели. В конце концов, после десятидневной нервотрепки прокуратура опубликовала заявление, в котором объявлялся невиновным бригадный генерал полиции (ныне находящийся в звании генерал-майора) Моше Мизрахи, заведовавший в то время отделом расследования преступлений международного масштаба. Одновременно полиция задержала бывшего следователя, ранее работавшего в том же отделении, Станислава Яжемского. Яжемский подозревался в незаконном использовании той информации, к которой он имел доступ на рабочем месте. Яжемский был допрошен. Как уже было сказано, сейчас обнаружились новые данные, которые могут сыграть роль ящика Пандоры и для прокуратуры, и для полиции. Яжемский, покинувший территорию Израиля с намерением не возвращаться в ближайшие несколько лет, по его собственным словам, держит у себя "в качестве гарантии" дискеты, на которых содержатся расшифрованные записи прослушанных телефонных разговоров. Этот огромный материал вполне можно назвать взрывоопасным. Он вполне может быть использован незаконным образом – например, его можно продать лицам, заинтересованным в обладании материалами расследований. Согласно полученным данным, несмотря на то, что и сам Мизрахи, и остальные сотрудники отдела полиции по расследованию преступлений международного масштаба все отрицали, несмотря на все заявления, сделанные государственным прокурором Эдной Арбель и юридическим советником правительства Эльякимом Рубинштейном, прослушивания, которые вполне могут оказаться незаконными, действительно проводились. Более того, как выясняется, государственный прокурор и юридический советник правительства не выполнили своего долга и не сделали того, что от них требовалось – не потребовали предоставить им всю информацию по этому вопросу и не распорядились об открытии уголовного дела. Подчеркнем – вполне возможно, что в этом деле могут быть замешаны большие деньги и не вполне законные интересы некоторых лиц. Именно в свете этих фактов и необходимо детальное расследование. Прежде всего заметим, что полиция вообще и Моше Мизрахи в частности категорически отрицают все выдвигаемые против них обвинения. Они утверждают, что речь идет об уже закрытом деле, которое в прошлом было тщательно проверено. В министерстве юстиции утверждают, что в свое время этот вопрос действительно был проверен и было доказано, что Моше Мизрахи не совершал никаких нарушений закона. Однако сейчас это дело снова было извлечено из архива. Улика Согласно закону о тайном прослушивании, мы не можем привести здесь подробности телефонных разговоров между Либерманом и Нетаниягу, которые были прослушаны, несмотря на судебный запрет. Мы не можем этого сделать без разрешения со стороны либо одного из участников этих бесед, либо соответствующих юридических инстанций. Мы получили часть одной из записей, что является неопровержимой уликой того, что разговоры действительно были записаны. Полученные нами данные свидетельствуют о том, что в тот период Либерман и Нетаниягу раз в несколько дней звонили друг другу по разным вопросам – в том числе и для обсуждения важных политических вопросов, связанных с выборами. Эта информация была получена от Станислава Яжемского, по профессии – инженера, вплоть до сентября 2000 года работавшего следователем израильской полиции. Он уволился из-за того, что у него возникли серьезные разногласия с Мизрахи. Почти целый год он хранил молчание. Он пытался устроиться на работу в разные израильские фирмы, однако из-за того, что на него было заведено дело, из-за постоянных вызовов на допрос и из-за того, что у него возникло ощущение того, что его преследуют, он покинул Израиль вместе со своей семьей. Перед отъездом он в присутствии тель-авивского адвоката Ханана Голда написал признание, в котором рассказывает обо всем, что с ним произошло. В этом признании Яжемский пишет, что обладает богатым опытом в сфере компьютерных систем. Он закончил курс расследования компьютерных преступлений и в 1998 году был назначен руководителем проекта разработки компютерных систем для прослушивания телефонных разговоров. Начальником Яжемского был подполковник полиции Шауль Хенигман. По словам Яжемского, с тех пор, как начальником отдела был назначен Моше Мизрахи, "в отделе начали совершаться серьезные нарушения израильского законодательства, развилась коррупция, использование служебного положения и систематические нарушения правил. Руководству предоставлялись неверные отчеты". "Намеренные помехи ходу расследования стали нормой работы нашего отдела, – пишет Яжемский, – нарушения израильских законов не были случайным явлением, не были вынужденной мерой. Они стали продуманной системой достижения тех целей, которые ставил перед сотрудниками отдела бригадный генерал Моше Мизрахи. Эти цели оправдывали любые средства". Яжемский пишет, что в 1998 году, в разгар предвыборной кампании (шла подготовка к выборам, назначенным на май 1999 года) бригадный генерал Мизрахи отдал распоряжение о создании условий для прослушивания телефонных разговоров некоторых политических деятелей. Среди них были Иегуда Дери (брат Арье Дери), бизнесмен Давид Аппель, а также Авигдор Либерман – тогда просто политический активист, создававший собственное движение и намеревавшийся баллотироваться в кнессет. Полиция обратилась в суд с просьбой о предоставлении разрешения на прослушивание разговоров Либермана, мотивируя свою просьбу тем, что Либерман подозревается в совершении незаконных сделок в области международной торговли и связан с представителями организованной преступности из стран СНГ. В судебных ордерах, утверждает Яжемский, содержалась однозначная инструкция расшифровывать лишь те беседы, которые оправдывали подозрения, ставшие причиной выдачи ордера. Однако, по словам Яжемского, в полиции это требование проигнорировали. Моше Мизрахи отдал указ сотрудникам своего отдела, проводившим прослушивание, следить за всеми разговорами Либермана и представителей его окружения, независимо от того, какова тема беседы. Яжемский рассказывает, что иногда Мизрахи проводил прослушивание лично. "В большинстве случаев сотрудники отдела лично относили эти материалы в кабинет бригадного генерала Мизрахи, – рассказывает Яжемский, – на папке было написано "Мизрахи в собственные руки". Я это видел много раз собственными глазами. Однажды старшину Эди Гутмана, записывавшего телефонные разговоры Либермана, призвали на военные сборы. Для прослушивания телефонных разговоров Либермана нужен был человек, владеющий русским языком и при этом обладающий соответствующей степенью секретности. Тогда подполковник Хенигман поручил это мне". "Потребовали записать" Яжемский пишет, что от него потребовали проводить запись бесед, не имеющих отношение к торговле, что было запрещено судом. Он объявил подполковнику Хенигману, что отказывается выполнять это требование. По его словам, он настаивал на то, чтобы приказ был выдан ему в письменном виде. Тогда руководство обратилось к другим работникам. К нему попали копии записанных бесед, поскольку от отвечал за защиту и сохранность компьютерных файлов. Так Яжемский понял, что в его отделе продолжают нарушать закон. В апреле 1999 года, то есть за месяц до выборов старшина Эди Гутман отказался расшифровывать беседу, состоявшуюся между Либерманом и тогдашним премьер-министром Нетаниягу и посвященную исключительно политическим вопросам. Яжемский рассказывает, что много непонятных вещей происходило и во время следствия по делу Офера Нимроди. Так в начале судебного процесса полиция должна была по закону пердать защите все материалы следствия, в том числе – и протоколы, сделанные в ходе допросов государственных свидетелей. Однако Яжемскому было приказано обработать лишь часть протоколов, а не полный текст, как того требует закон. Ему объяснили, что "в полном тексте имеются данные, которые могут поколебать доверие к свидетелям и таким образом все улики, собранные в ходе следствия, окажутся недостоверными". Здесь следует заметить, что однажды Мизрахи уже приходилось давать показания в суде по аналогичному поводу. Он признался в том, что хранил у себя в сейфе материалы следствия, которые могли оказаться полезными для защиты Нимроди. Они не были переданы ни прокуратуре, ни адвокатам Нимроди. Судья Браха Офир-Том подвергла действия Мизрахи резкой критике, что нашло отражение в постановлении суда. Однако юридический советник правительства не отдал указа отделу полиции по расследованию преступлений, совершенных полицейскими, завести на Мизрахи уголовное дело. "Гарантии" Станислав Яжемский сделал все от него зависящее для того, чтобы подстраховаться. В свете разногласий, возникших у него с руководством, а может быть, и по каким-то иным, неизвестным нам причинам, он скопировал себе все файлы, содержащие расшифровку телефонных разговоров, записанных сотрудниками его отдела. В распоряжении Яжемского, по его словам, находятся записи сотен, если не тысяч телефонных разговоров, прослушанных сотрудниками его отдела. Эти разговоры имеют отношение к десяткам самых разных расследований – в том числе, и к тем, которые связаны с вопросами оброны государства Израиль. Из компьютерных архивов полиции они стерты. Но если эти записи попадут в чужие руки, они могут нанести огромный вред нашему государству. Яжемский объясняет, почему он написал свое признание и покинул Израиль. По его словам, после того, как в ноябре 2000 года газета "Глобс" опубликовала свою разоблачительную статью, в полиции его начали попросту травить. Прокуратура же – и прежде всего, госпрокурор Эдна Арбель – не желала возбуждать следствие против полиции. По прошествии месяца с ним связался тогдашний министр внутренней безопасности Узи Ландау. Он предложил Яжемскому встретиться с сотрудниками отдела по расследованию преступлений, совершенных полицейскими. Яжемский согласился. Однако следствия по делу бригадного генерала Мизрахи так и не было возбуждено. Более того, спустя несколько дней государственный прокурор Эдна Арбель заявила, что вместе с руководителем следственного отдела полиции генерал-майором Йоси Седбоном она провела расследование, которое показало, что все подозрения, выдвигаемые против Мизрахи газетой "Глобс", – необоснованны. "Тогда я понял, что меня и мою семью не оставят в покое, и решил уехать из Израиля", – пишет Яжемский. Свое признание Яжемский написал в Торонто и подписал его в присутствии израильского адвоката Ханана Голда. Прокуратура проверила – и всех "прикрыла" После того, как в "Глобсе" появилась разоблачительная статья, полиция возбудила против Яжемского уголовное дело по подозрению в незаконном использовании служебной информации. 15 ноября 2000 года следователи отдела полиции по расследованию случаев мошенничества прибыли домой к Яжемскому. Его допрашивали в течение одиннадцати часов. Семеро полицейских провели обыск в его доме. Его освободили под залог и запретили встречаться с журналистами и с членами кнессета. Сразу же после публикации Либерман обратился с жалобой к юридическому советнику правительства Эльякиму Рубинштейну и потребовал расследовать действия Моше Мизрахи и руководимого им отдела. Однако в полиции предпочли расследовать исключительно действия Яжемского. Одновременно прокуратура провела свое "тихое" расследование, при этом не допросив главных действующих лиц этой истории. Расследование проводила государственный прокурор Эдна Арбель, координировавшая свои действия с юридическим советником правительства. В результате 19 ноября 2000 года министерство юстиции выступило с официальным заявлением о том, что Моше Мизрахи не нарушал закона и судебного постановления и не отдавал указа о прослушивании бесед тогдашнего премьер-министра Биньямина Нетаниягу с Авигдором Либерманом. Министерство юстиции заявило, что Эдна Арбель проводила расследование по просьбе юридического советника правительства. Однако, как уже было сказано, информация продолжала поступать. На сегодняшний день "Маарив" располагает неопровержимыми доказательствами того, как в полиции нарушается закон.
|
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
|
|||
|
|
|||
|
|
Copyright © 2000 M.I.G. Media International Group |
Информация о сервере Email: |
Экспорт новостей Размещение рекламы |