08.04 17:16 MIGnews.com
Генри Давид: Профессия актера требует зрелости
Молодой и перспективный израильский актер театра Гешер Генри Давид, звезда телесериалов "Мирхак негиа" ("Дотянуться рукой") и "Масахим" ("Жизнь онлайн") рассказал нам о своей работе в новом спектакле Гешера "Анти", а также поделился своими взглядами на современное общество и искусство.
– Генри, расскажи о спектакле "Анти". Сюжет построен на основе классической трагедии Софокла. Насколько тебе близка эта тема?
– Считаю, что я сам уже менее человечен, чем люди прошлого. Раньше ценности были кровные: понятия мать, отец, любовь, Родина. А сейчас все очень виртуально. Мы мутируем по-своему, и сегодня людей интересуют другие вещи. В какой-то степени, сюжет "Анти" - это повод напомнить людям о ценностях семьи, преданности, самопожертвования. Человеку, который вырос в современном свободном обществе очень тяжело воспринимать подобные уроки нравственности.
– Почему тяжело?
– Да идеалы такие: "чем больше, тем лучше", "сейчас, а не завтра", "не завтра, а послезавтра" – всякая ерунда, которая уводит человека от самого важного в жизни. Близкая к этому мысль звучит и в "Анти": мы почитаем мертвых героев, но плюем на тех, кто жив. Это большая человеческая трагедия.
– Как ты относишься к современным переработкам классических произведений?
– В некоторых случаях это очень интересно. Есть темы, которые актуальны во все времена. Такими являются и большинство древних сюжетов. А результат современной интерпретации зависит от того, что первично: искусство ради искусства, или просто привлечение внимания. Сегодня, к сожалению, чаще происходит второе.
– В коллективе Гешера есть актеры, которые воодушевлены искусством ради искусства?
– Я считаю, что в Гешере собрался максимально творческий состав. Такая оценка может показаться предвзятой, однако я в этом уверен. Вообще, человек, будь то театральный актер или кто-то другой, должен чаще поднимать глаза к небу. К сожалению, реальность заставляет нас придавать большее значение материальным вещам, постоянно ходить по обломкам прошлого, в то время как мы должны строить будущее: стремиться к равенству, любви и терпимости. Мы идем вразрез со своими ценностями, но если об этом говорится уже многие века, то рано или поздно мы должны будем к этому прийти.
– В чем, по-твоему, особенности и специфика искусства в Израиле?
– Я считаю, что у евреев есть возможность нести в мир новую культуру и новое искусство. Это как обратная сторона антисемитизма: вместо "из-за вас все плохо", может быть "из-за вас все хорошо". Это внутренний духовный потенциал народа, истинное понимание жизни, которое общество может реализовать в себе, а потом подарить миру. Однако этого не существует в настоящем, поэтому я говорю о будущем.
– …но изначально театр – не еврейский формат.
– Еврейский театр – это несколько временное явление, на мой взгляд. Здесь присутствует местечковость. Все еврейское искусство сейчас на стадии "семечки в земле", не смотря на то, что современные произведения искусства в еврейской среде стали появляться уже в начале 20 века.
– Каким должен быть современный зритель, которому интересен театр?
– Человек должен быть недовольным не от отсутствия материального, а от отсутствия духового. Театр не должен восприниматься, как обычное развлечение. Если зритель умеет отличать высокое от пошлого, то это – хороший зритель.
– Как ты относишься к религии в Израиле? Я знаю, что одно время ты увлекался Каббалой.
– Я и сейчас занимаюсь Каббалой, но она не связана с традицией иудаизма. Это сама суть взаимоотношений между человеком и Творцом. Если у меня нет репетиций после спектакля или есть возможность поспать заранее, то я иду на ночные занятия по Каббале.
– Влияют ли занятия Каббалой на твою работу?
– Я делаю меньше мусора в своем творчестве. Бывает, что мои роли не отвечают моим идеалам, но я иду навстречу своему персонажу, пытаюсь не вступать с ним в конфронтацию, а понять его и внести в этот диссонанс часть себя.
– А почему вообще ты стал актером?
– Я вырос в актерской семье – мама и папа играли в театре. В детстве я приходил на их спектакли, часто бывал за кулисами, находился в этой удивительной атмосфере. Можно сказать, что, в какой-то мере, у меня не было выбора: все произошло естественным образом.
– Как ты попал в Гешер?
– Мои родители работали в этом театре. После окончания школы я пришел сюда, и был задействован в спектакле "Мастер и Маргарита" на замену. Так и пошло.
– В чем уникальность Гешера?
– Он наиболее приближен к той обстановке, к которой я привык в детстве, еще в Москве. Там было какое-то особенное отношение к театру, к актерам. В Гешере понятие искусства еще существует в той мере, в которой это должно быть, осталось что-то неповторимое.
– Насколько комфортно тебе живется в театре?
– Я часто нахожусь в кругу своих коллег в Гешере, либо в семье. Между тем, у нас очень хорошие отношения в коллективе, очень близкие. Как ни странно, именно у театральных деятелей может быть злой язык, но в Гешере этого нет. Здесь, напротив – очень теплая обстановка. Думаю, зрители это чувствуют, когда приходят в наш театр.
– Есть ли такое понятие, как израильская театральная школа? В чем разница между израильской и российской сценой?
– Ну, я такой русский… Я вырос в Израиле, и русский театр знаю достаточно мало. Я учился в Нисан Нативе – израильской театральной школе. Половина моего класса работает в Гешере. Тут уже зародилась своеобразная театральная традиция с русским акцентом, которая конечно имеет свою специфику. Современный театр уже не "спускается сверху", он перестал быть ориентированным на какую-то избранную или слишком образованную публику. Сегодня театр – для всех.
– Как близко ты принимаешь судьбу своих героев?
– Часто нахожусь на одной волне со своими персонажами, но иногда я переживаю очень сильно, могу даже заболеть. Характер героя входит в меня как вирус в тело, и я заражаюсь. Бывают роли, которые я воспринимаю легко, потому что они меня трогают не слишком глубоко. Герой, находящийся в поиске, мне намного ближе, чем состоявшийся персонаж. Изменение, неудовлетворенность настоящим – эти качества должны всегда присутствовать в человеке, даже если это персонаж из пьесы. Бывают роли, ради которых нужно "лопнуть". Такие роли я играл давно, когда еще не был женат. Сейчас, наверное, я уже не способен на это.
– А что изменилось с тех пор, как ты женился?
– Сегодня я стал тяжелее. Но это и хорошо, по-своему. Я все еще слишком молодой и просто не дорос до серьезного понимания характеров. Сейчас у меня период накопления опыта. Мне нравится игра актеров, которым, по крайней мере, уже больше 40 лет. Поэтому я жду возраста, когда стану немножко другим человеком. Мне кажется, что профессия актера требует определенной зрелости, а сейчас приходится пока только делать вид, что я серьезный актер.
– У тебя двое маленьких детей. Расскажи, как на тебя влияет то, что ты отец?
– Кто-то говорил мне, что мужчина начинает по-настоящему чувствовать себя отцом только после третьего ребенка. Но это, конечно, шутка. Статус отца для меня невероятно важен. Я хочу с этим работать, мне интересен человек с той точки зрения, как его правильно вырастить, что для него нужно делать. Взаимодействуя с ребенком, можно очень многому научиться таким образом. Невероятно интересно наблюдать за тем, как у детей начинает проявляться индивидуальность, их собственный характер.
– Какой будет твоя реакция, если кто-то из детей решит стать театральным актером?
– Я очень сомневаюсь, что это произойдет. Надеюсь, что к тому времени, когда они подрастут, мир изменится, и быть актером не будет так притягательно, как сегодня.
– Семья следит за твоим творчеством?
– Близкие стараются следить за новыми проектами, но не так часто, как может показаться. Хотя моя жена поддерживает меня всегда, а это самое главное.
– Интересно ли тебе, как театральному актеру сниматься в кино?
– Я периодически участвую в разных пробах, но пока интересных предложений немного. Я люблю современное американское кино и в меньшей степени израильское и российское. Тем не менее, если будут увлекательные проекты, в которые меня пригласят, то я, безусловно, соглашусь.
– Есть ли амбиции по поводу собственных проектов? Может быть, сам захочешь стать режиссером или продюсером?
– Если однажды я проснусь утром и пойму, что стал гораздо умнее, чем был, тогда, возможно, я стану режиссером. Необходимо найти правильную тему и правильные слова, чтобы создать нечто новое.
– А какая для тебя сейчас "правильная тема"?
– Думаю, это нечто, что вызывает у человека тоску по глубокому состоянию, которое уже давно ушло, но еще напоминает о себе слабыми отголосками прошлого. Тоска о былом, но в новом обличии. Сейчас приходится отказываться от многих вещей ради совершенно других, особых отношений между людьми. Ведь профессия актера неразрывно связана с обществом, которое несчастно по своей природе. А мне хотелось бы, чтобы люди были счастливы по-настоящему. Но наша индивидуальность может питаться только через общественные ценности, к сожалению.
– Возвращаясь в "Анти": расскажи о своей работе в пьесе.
– Гемон – сын короля Креона. Он обручен с Антигоной. Персонаж со своей трагедией, который должен бороться и с собой, и со своей судьбой. Однако он живет отдельно от меня. Я не живу своей ролью как это принято в классической школе. Я стараюсь понять героя, осознать ход его мыслей. Но я не хочу становиться этим героем. При этом, мне очень интересно участвовать в этой постановке. Спектакль поставлен очень талантливым интеллигентным режиссером – Евгением Арье, который понимает тенденции современного общества: что было и что прошло, что есть сейчас. Это очень тонкий спектакль, который может заставить задуматься современного человека об основополагающих ценностях. Это глобальная история в локальном масштабе. К этой постановке я отношусь с особым интересом. Надеюсь, что и зрители оценят "Анти" по достоинству.
Досье "МИГа":
Генри Давид (Хиловский) родился в 1979 году в Азербайджане. Генри вырос в Москве, а в возрасте 11 лет репатриировался с семьей в Израиль. Среднее образование он получил в школе искусств в Тель-Авиве. Театром Генри начал заниматься довольно рано: будучи ребенком, он начал сниматься в телепрограммах и проектах учебного телевидения по изучению иврита, а в годы армии служил в театре ВВС Израиля.
В 1999 году поступил в театральную студию Нисана Натива, откуда был приглашен в театр "Гешер". С самого начала Генри играл в ведущих спектаклях театра: "Мастер и Маргарита", "Вариации для театра с оркестром", "Голубь и мальчик", а также в новом проекте Евгения Арье "Анти".
Помимо работы в театре, Генри задействован в крупных израильских телепроектах: сериалы "Мерхак негия" ("Дотянуться рукой"), "hа-нефилим" ("Аутсайдеры"), "hа-и́" ("Остров"), "Нашо́т hа-таяси́м" ("Жёны пилотов") сделали актера известным и узнаваемым для широкой публики.
На счету актера также несколько крупных ролей в израильском и российском полнометражном кино: "Олимпус Инферно" (Россия), "Бешенство", "Реставрация" (Израиль) и другие.
Генри Давид живет в городе Петах-Тиква вместе со своей женой и двумя детьми: сыном Михаэлем и дочерью Дарьей.
Все по теме
Комментарии
Суббота, 02 августа 04:04 GMT+02:00
