Его прощальная гастроль

26.05 18:52 Сергей Бавли

Пресс-конференцию Д. А. Медведева Россия поджидала с нескрываемым нетерпением. Не потому, что в стране кипит политическая жизнь. Не потому, что народ жадно ловит каждое слово президента. Не потому даже, что само это кресло гарантирует внимание и уважение к его владельцу, отнюдь, и сам Дмитрий Анатольевич немало потрудился во избежание подобного отношения.

Время. Предвыборное время. Категорическое и жесткое молчание обоих российских властителей на интригующую тему: кто? Боливару не вынести двоих, это уже всем совершенно очевидно. Двоевластие (или даже его иллюзия) в патриархальной стране с традициями, упорно именующимися политологами определенного толка имперскими, реально же – императорскими (монархическими), более невозможно. Части населения, которое в российской ситуации ни в коем случае не следует величать электоратом, просто по-человечески безумно интересно: так кто все же? Еще одной части (явно меньшей численно) мерещится возможность перемен, о которых эта часть (прослойка по-ленински, потому что речь об интеллигенции) откровенно мечтает.

И тут пресс-конференция Медведева. Внеплановая. Ни к чему не приуроченная. Совершенно необязательная, в том смысле, что не было у президента обязательств ее проводить. Но вот проводит же. "Буря, скоро грянет буря", - решил народ. Что-то будет. Что-то он объявит, изречет. "Отчебучит", - ожидали просто любопытствующие. "Объявит о том, что идет на выборы", - восторженно потирала руки все еще существующая вопреки 70 годам вооруженной борьбы с ней интеллигенция. "Да еще и сообщит об отставке премьера", - мечтательно добавляла та ее малая толика, что обладает способностью жить в собственных грезах. Способностью, граничащей в российских реалиях с необходимостью психотерапевтической коррекции.

Дмитрий Анатольевич не "отчебучил" ничего. Он, собственно, ничего вообще не сказал. В странах, где диктаторы правят 10-летиями до глубокой и болезненной старости (это я отнюдь не про Медведева, ему, забегая вперед, недолго кресло согревать осталось, а не правил он и вовсе ни дня), иногда возникает необходимость явить вождя планете во избежание слухов о тихой его кончине. Так когда-то в Советском Союзе во время выборов (примерно аналогичных грядущим по предсказуемости результата) урну для голосования установили в Кремлевской больнице, где на ладан дышал генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Устинович Черненко, а самого дряхлого старца, заметно утерявшего ориентацию во времени и пространстве, издевательски (над ним и над нами) выволокли на телеэкран.

Сейчас-то зачем? Молодой и спортивный (не столь, естественно, как премьер, но…) президент России в прекрасной форме (никаких слухов, тьфу, тьфу, тьфу, разве что о скорой политической кончине), никаких предпосылок для этой пресс-конференции. Но она грянула.

И очень напоминала школьный урок. "Педагог" Медведев, как во время проверки домашнего задания, поднимал и предоставлял право задавать себе вопросы только тем журналистам, которых знал лично. О чем и поведал присутствующим, а заодно, значит, и телеаудитории, в душевной простоте. Напоминало уже урок не рядовой. А тот, на котором присутствует комиссия из района. Проверяющая не столько знания учеников, сколько самого учителя. И ему очень невыгодно вызывать к доске не только заведомого двоечника, но и "хорошиста" с норовом. Черт его знает, что ему в голову придет, дорвись он до доски. До микрофона, в нашем случае.

Нескрываемо отрепетированная встреча превратилась в странноватый фарс. Разумеется, Дмитрий Анатольевич не сообщил, кто же из них с премьером взвалит на себя президентскую ношу. Напустив, вместо этого, какого-то совсем уж диковатого туману об особенностях политической жизни. Выслушав ответ Медведева и вспомнив, как выдвижение кандидатов протекает на ненавистном в России Западе, оставалось сделать вывод, что реальная, подлинная политика и настоящая президентская гонка существуют только в России. Присутствующие, судя по их единогласному молчанию, такой вывод и сделали. Или чего-то опасались. Или им мешали какие-то договоренности. С кем-то.

Короля, как известно, играет свита. Она и играла. Вот только вряд ли короля. Скорее, временно расположившегося на не своем престоле. (Видите, у нас тут не Белоруссия!)

На все действо один остренький (умеренно) вопрос про Ходорковского. Выяснилось: президент полагает, что Михаил Борисович, выйди он сейчас на свободу, не был бы опасен для общества. Точка. Вот так президент полагает. Но Михаил Борисович будет сидеть и дальше. Мало ли что нынешний президент России полагает. Гарант, к слову, Конституции.

Любопытному на днях прищемили нос в дверях. Это я столь злорадно о тех, кто ждал явления президента народу с любопытством. Интеллигенцию в очередной раз лишили иллюзий. Ей, привычной к куда более жестокому обращению, помнящей, что она – "говно" (В. И. Ленин), что ее представители – "пидарасы" (Н. С. Хрущев), "либеральные бороденки" (В. В. Путин), а уж про И. В. Сталина и говорить не хочется, очевидно, даже и не очень больно. Умоется, отряхнется и пойдет дальше искать в России то место, где свобода встретит ее радостно у входа, и проводника к этому мифическому местечку. Который по обычаю окажется Сусаниным. У попа была собака.

Нашлось несколько журналистов, возмутившихся поведением ("молчанием ягнят") приглашенных на встречу коллег. Татьяна Аркадьевна Малкина, та самая, что обрела всероссийскую славу, спросив у Янаева и его коллег по ГКЧП (тоже на пресс-конференции, аналогично поначалу протекавшей), понимают ли они, что совершили государственный переворот, в своем блоге на "Фейсбуке" выразилась резко и нецензурно (хоть где-то без цензуры!), сообщив, что, глядя на все это, ей хочется из профессии… ну, скажем, свалить.

Ее некоторые поддержали. Ну, потому этих и не приглашают. Тех, кто мечтает не свалить, а поприсутствовать на следующей, войти в путинский пул – во много раз больше. Цыпленок тоже хочет жить. А это становится все сложнее экономически. Правила выживания традиционно для России неписаны и традиционно для России хорошо всем известны.

Неизвестно точно лишь, зачем Дмитрий Медведев созывал эту пресс-конференцию. Думаю, то было простое и естественное человеческое желание: попрощаться. Он же и сам из интеллигенции, из профессорской семьи, как там Ильич про нас, таковских?