В ожидании процесса

Появление в Иране президента, который высказывается за нормализацию отношений с другими странами, породило у международного сообщества надежду на мирное решение иранской ядерной проблемы. Эта надежда тем более актуальна, что больше надеяться, в сущности, не на что. Введенные Совбезом ООН и некоторыми странами санкции против Тегерана нанесли ущерб экономике страны, но не остановили обогащение урана на иранских ядерных объектах. Не дали результата и два раунда международных переговоров между Ираном и так называемой «шестеркой».

Хотя Хасана Роухани можно назвать реформатором лишь в сравнении с другими кандидатами, его избрание свидетельствует о том, что общество недовольно радикальным курсом государства, ущемлением гражданских прав и экономическими проблемами. Если общий характер режима изменится хотя бы отчасти – ослабнет воинственная риторика, прекратятся угрозы в адрес соседей, - возможно, появится шанс и у переговоров по иранскому атому.

Для Запада, и особенно для США это было бы просто спасением. В свете неэффективности санкций предупреждения Белого дома о том, что США не будут мириться с появлением ядерного оружия у аятолл, звучат все менее убедительно. Все очевиднее, что для решения вопроса требуются экстренные меры, а к ним президенту Обаме прибегать совсем не хочется, особенно сейчас, в разгар событий в Сирии. Нет сомнений, что Иран ответит на любую атаку ударом по Израилю и американским базам, и Обама попадет по град обвинений в развязывании войны. Многие американские и европейские политологи и вовсе опасаются, что внешнее вмешательство заставит иранское правительство, наоборот, направить все усилия на создание ядерного оружия. Другие оптимистично напоминают о ядерном потенциале Северной Кореи, Китая, а в прошлом – Советского Союза, с которыми мир сосуществует долгие годы. Вероятно, и ядерный Иран может оказаться не так страшен, как его малюют. А если возникнет реальная опасность, то США и/или Израиль успеют ее нейтрализовать.

При таких настроениях международному сообществу нужен только повод, чтобы отказаться от жесткого давления на Иран. Этим поводом станет простая смена тона иранских властей в обсуждении ядерной программы. И новый президент уже заговорил с Западом именно тем языком, какой там любят.

На иранское сладкоголосье не поддался только Израиль. Премьер Нетаниягу высказался за полное прекращение иранской ядерной программы, отметив, что Тегеран вряд ли на это пойдет. Но «шестерка» и не будет требовать столь радикальных мер, а удовлетворится компромиссами на том уровне, который предложит сам Иран. Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров уже объявил, что Иран готов остановиться на 20-процентном обогащении урана в обмен на ослабление международных санкций, и призвал международное сообщество позитивно отреагировать на эти «конструктивные шаги». Между тем, для доведения урана, обогащенного на 20%, до уровня, необходимого для создания ядерной боеголовки, нужно всего несколько месяцев.

Роухани и сам не отрицает, что обогащение урана будет продолжаться, хотя вся программа станет «более прозрачной». Обещание прозрачности для многих западных политиков стало настоящим откровением. Руководители разных стран тут же выразили готовность сотрудничать с новыми иранскими властями. В свете этой реакции не так уж абсурдно выглядит версия, что избрание мнимого реформатора Роухани было хорошо продуманным ходом иранского режима с целью смягчения санкций. Бывший советник по национальной безопасности и переговорщик по ядерным вопросам, ближайший сподвижник Хаменеи, участник подготовки теракта в еврейской центре Буэнос-Айреса в 1994 году, Роухани отличается от своих соратников лишь хитростью и дипломатической изворотливостью.

Его высказывания на тему ядерной программы, сделанные еще до официальной инаугурации, не менее показательны, чем его политическая биография. Так, на одной из первых пресс-конференций Роухани дал понять, что сможет убедить Запад в отказе его страны от производства ядерного оружия, не прекращая обогащения урана. Судя по настрою США и Европы, у него это получится. Впрочем, о ядерных исследованиях новый президент говорит мало и неохотно – видимо, чтобы его не поймали на слове. Зато он с удовольствием рассуждает о диалоге, открытости и других понятиях, близких Западу.

Международное сообщество принимает эти рассуждения за чистую монету, хотя все прекрасно знают, что решения по ядерной программе принимает только духовный лидер Хаменеи и что она остается предметом национальной гордости и национального консенсуса. Мало того – на днях Иран объявил о строительстве еще одного исследовательского ядерного реактора на юге страны.

Таким образом, отличие позиции нового президента от его предшественника Ахмадинеджада лишь в том, что он не будет раздражать западное общество, призывая к уничтожению Израиля и отрицая Холокост. Возлагаемые на него надежды Роухани постарается поддерживать мелкими «жестами доброй воли», в обмен на которые он потребует отмены экономических санкций. В этом его безусловно поддержат Россия и Китай. Для США, например, таким уступкой станет прямой диалог, которого между странами не было со времен исламской революции. Хотя точнее было бы сказать, что это не уступка, а ловушка, в которую попадут американские дипломаты, самонадеянно рассчитывая найти решение, устраивающее все стороны. Однако единственным победителем в этом диалоге станет Иран – он выиграет время для дальнейшего продвижения своих ядерных исследований.

Даже если страны Запада и СБ ООН не отменят санкции, пока не увидят реальных шагов со стороны Ирана, можно с уверенностью сказать, что новые санкции в ближайшее время введены не будут. США также постараются предотвратить нападение Израиля на Иран, например, отказавшись от поставки глубинных бомб последнего поколения, способных поражать подземные ядерные бункеры.

Но скорее всего, для международного сообщества будет достаточно самих переговоров с Ираном и обещаний открытости и прозрачности. В чем-то это напоминает палестино-израильское урегулирование в начале 90-х - Запад был в восторге от начала мирного процесса, не замечая резко участившихся терактов и растущих требований палестинских лидеров. Так и в случае с Ираном: западный мир с наивной радостью ждет возобновления процесса на новом уровне, почти не думая о его результатах.