В США и Швейцарии раскручивают Казахгейт

18.08 10:40 Владимир Козловский

Гора родила мышь. Нью-йоркский банкир и юрист Джеймс Гиффен, проходивший по нашумевшему делу о многомиллионных взятках руководству Казахстана, отмывании денег и уклонении от налогов, признал себя виновным в сущем пустяке и отделается легким испугом.

"Это довольно бесславный конец столь знакового уголовного дела", – говорит юрист Ричард Кассин, комментирующий дела о взятках за границей в своем блоге FCPA Blog.

По словам Кассина, дело Гиффена показывает, насколько сложно преследовать людей за взятки иностранным чиновникам.

Гиффен признался лишь в том, что не упомянул в налоговой декларации за 1996 год подконтрольный ему счет в швейцарском банке. После окончания слушаний банкир вернулся домой в Мамаронек под Нью-Йорком ждать приговора, вынесение которого назначено на 19 ноября.

Гриффен также признал, что принадлежащий ему торговый банк Mercator Corporation подарил неназванному руководителю Казахстана на Новый год два снегохода общей стоимостью $16 тыс. Подобные подарки противоречат американскому законодательству, карающему дачу взяток иностранным чиновникам с целью "получения и сохранения" коммерческих контрактов в их стране.

Если первоначально 69-летнему Гиффену грозило более 20 лет лишения свободы, то сейчас он в худшем случае получит несколько месяцев, но может отделаться и условным сроком. Его также могут приговорить к штрафу в 25 тысяч долларов.

Его банку же придется заплатить до 2 миллиона долларов.

Гиффен, чья близость к Астане принесла ему в США прозвище Мистер Казахстан, был арестован в марте 2003 году в аэропорту им. Кеннеди при посадке в самолет и выпущен под залог в 10 миллионов долларов. Сейчас судья Уильям Поули сократил сумму залога до 250 тысяч долларов.

Загорелый Гиффен, в прошлом женатый на дочери Гарри Гопкинса – одного из ближайших советников Рузвельта, невысокого роста и обладает приятными чертами лица. Его редеющие седые волосы зачесаны весьма искусно. В нем с первого взгляда безошибочно узнается VIP.

Расследование по "казахгейту" началось в Швейцарии, где интерес легендарного следователя Даниэля Дево пробудили власти Казахстана, обратившись в Интерпол по поводу бывшего премьер-министра Акежана Кажегельдина, которого обвиняли в коррупции. Дево взялся за это дело и вышел на счета в швейцарских банках, принадлежащие казахстанским руководителям. Как утверждало следствие, это были президент страны Нурсултан Назарбаев, Акежан Кажегельдин и Нурлан Балгимбаев, еще один бывший премьер, ставший впоследствии руководителем государственной нефтяной компании.

Американское дело Гиффена тянулось более семи лет в основном из-за препирательств по поводу большого количества секретных документов из архивов спецслужб США, которые защита запросила у прокуратуры для того, чтобы подкрепить свой главный довод.

Утверждалось, что на протяжении своих почти двадцатилетних отношений с руководством СССР, а потом Казахстана Гиффен регулярно информировал о них американские разведслужбы, прежде всего ЦРУ, держал их в курсе своих действий и пользовался поддержкой. ЦРУ якобы наладило через него связь с руководством Казахстана.

По словам адвокатов, Гиффен помог Вашингтону убедить Казахстан избавиться от своего нешуточного ядерного арсенала и отказаться от поставок военных самолетов в Северную Корею.

Все, что делал Гиффен, заявляла защита, делалось с ведома и санкции властей США и поэтому, согласно закону, неподсудно.

В доказательство были предоставлены копии докладных записок, которые Гриффен посылал в правительственные органы США.

Среди них, например, датированный 3 декабря 1984 года отчет о встрече с Михаилом Горбачевым, В.Н. Сушковым и Дуэйном Андреасом, отчет о встрече "с советскими официальными лицами в советском центральном комитете" (очевидно, ЦК КПСС – В.К.) от 26 февраля 1985 года; отчет о разговоре с В.В. Загладиным, Д. Лисоволиком, Эдгаром Бронфманом, Израэлем Сингером и С. Хербисом (9 сентября 1985 г.) и докладная записка президенту США Джорджу Бушу (8 декабря 1989 г.).

Эти документы прилагались к пространной объяснительной записке, которую представил суду Гиффен. Она засекречена, однако содержание можно отчасти реконструировать по судебным документам, в которых ее активно цитируют.

В частности, в записке утверждается, что Гиффен поставил американские власти в известность о том, что "небольшой процент доходов от нефтяных и газовых сделок" Казахстана с иностранными компаниями перечислялся им на швейцарские счета, что эти счета "контролировались" им самим и казахстанскими чиновниками, упомянутыми в обвинительном заключении по его делу, что существовал один центральный счет, на который переводились деньги, и "субсчета", через которые потом "распределялись деньги", и что для сохранения тайны вклада проводились "непрозрачные операции", цель которых – оплата "программы реформ, гонораров консультантов и других расходов по усмотрению президента Казахстана".

Прокуроры парировали, что заявления Гиффена, согласно которым он предоставил правительству США данные о счетах в Швейцарии и каких-то "непрозрачных операциях", не подтверждаются архивными материалами.

"Изученные нами документы того времени, – говорится в материалах прокуратуры, – не подтверждают того, что Гиффен сообщил о том, как он открыл в Швейцарии для казахстанского правительства серию нештатных счетов, или о том, как он перекачивал нефтяные деньги на эти счета посредством обманных транзакций, или о том, что цель этого состояла в финансировании программы реформ".

Адвокаты, со своей стороны, требовали, чтобы власти предоставили им закрытые документы спецслужб, касающиеся Гиффена и его банка. В определенных пределах прокуратура обязана это делать и делает, но без малейшего удовольствия, ибо закрытые процессы в США не практикуются.

Поэтому здесь так редки суды над шпионами: опасаясь рассекречивания закрытых документов на гласном суде, прокуратура предпочитает полюбовно договориться с обвиняемым и предлагает ему послабление в обмен на признание вины.

Именно поэтому прокуроры считали, что защита лукавит. По их словам, адвокаты требовали секретов, рассчитывая, что прокуратура не захочет их разглашения и просто закроет дело.

Например, поначалу прокуратура зашифровала казахстанских деятелей, которых якобы облагодетельствовал Гиффен, кодовыми обозначениями КО-1 и КО-2 (от Kazakh Official), но потом удовлетворила требование защиты и стала поименно называть Балгимабева и Назарбаева. В деле упоминается также КО-3, но я пока не нашел в материалах его настоящего имени. Возможно, это Кажегелдин.

Они к суду не привлекались, так как американский закон о взятках за границей, на основании которого судили Гиффена, не распространяется на предполагаемых их получателей.

Тем не менее, американская пресса писала о многочисленных попытках казахстанских властей добиться прекращения дела, следствие по которому началось 10 лет назад еще при Билле Клинтоне. Как сообщают, Назарбаев лично обращался с этим к бывшему госсекретарю Мадлен Олбрайт, но безрезультатно.

В 2007 году федеральная прокуратура Южного округа Нью-Йорка возбудила гражданский иск по поводу $84 млн, лежавших в швейцарских банках. В иске утверждалось, что это были предназначавшиеся казахстанским руководителям незаконные отчисления от нефтяных и газовых сделок, заключенных при содействии Mercator.

Следуя соглашению, заключенному в 2007 году между правительствами США, Швейцарии и Казахстана, эти деньги поступили в распоряжении казахстанских неправительственных организаций, помогающих детям.

Прокуратура не отрицала доверительных сношений Гиффена с правительственными органами США, но отмечала, что он никогда не был их сотрудником, никогда не вводил их в курс инкриминируемых ему схем и не получал их согласия на сомнительные финансовые операции.

На обвинение не подействовал и довод о том, что Гиффен действовал в качестве официального лица Казахстана, имея дипломатический паспорт страны, и поэтому неподсуден в США.

Защита также утверждала, что Гриффен тайно переводил деньги на швейцарские счета не в целях обогащения, а для того, чтобы о них не узнал парламент республики и это не привело к неоправданным, по мнению Назарбаева, тратам.

Поскольку в деле Гиффена фигурировала масса закрытых документов, оно было окружено редкой по здешним понятиям секретностью: многие материалы дела невозможно получить в открытых судебных базах данных, они предоставляются лишь в канцелярии федерального суда в Манхэттене, да и то с купюрами или вымаранными черной краской словами, фразами или целыми абзацами. Впрочем, иногда по контексту и длине вымаранного слова можно догадаться, о чем речь.