Лед треснул, но не тронулся

В последние дни в Израиле принимаются и обсуждаются законы, подрывающие монополию ортодоксальной бюрократии. Так, министерская комиссия по законодательству поддержала законопроект Элазара Штерна о том, что процедуру перехода в иудаизм (гиюр) могут проводить раввины местных общин без подтверждения раввинатского суда. Другой закон - о регистрации браков без привязки к месту жительства – уже утвержден Кнессетом.

Эти нововведения не означают, что повседневная жизнь израильтян освобождается от религиозного диктата. Наше государство по-прежнему признает только ортодоксальный гиюр и ортодоксальную процедуру бракосочетания. Но даже для того чтобы сделать минимальные шаги к ограничению власти раввинатов, нужно было, чтобы в Израиле – впервые за много лет – появилось светское правительство. Правда, и в нем представители «Еврейского дома» обладают правом вето по религиозным вопросам, но, согласно опросам, почти половина (44%) избирателей этой партии поддерживают отделение религии от государства.

Опросы также показывают, что 67% еврейского населения предпочли бы заключить неортодоксальный брак, 62% согласны с введением гражданской, реформистской и консервативной процедуры бракосочетания, 39% - сторонники гражданского брака. 75% опрошенных одобряют сокращение государственных пособий “вечным студентам” ультраортодоксальных учебных заведений. 63% считают, что школы, не преподающие общеобразовательные предметы, должны быть лишены государственного финансирования. 64% населения хотят, чтобы транспорт работал в субботу и праздники. 56% поддерживают однополые браки.

Нельзя утверждать, что общество изменилось внезапно. Стремление к религиозной свободе существовало всегда. Но установленный с рождения государства статус-кво оставлял без внимания мнение двух третей израильтян. В течение 65 лет меньшинство населения навязывало свою волю большинству с молчаливого попустительства властей и истеблишмента, которые полагали, что народ Израиля более или менее чтит традиции иудаизма.

Особенность Израиля в том, что здесь на небольшом пространстве наличествует весь мировоззренческий спектр – от средневекового мракобесия до абсолютной толерантности. Например, Тель-Авив считается гей-столицей Европы, а в получасе езды от него, в Рамат Бейт-Шемеше, делят тротуары на “мужские” и “женские”. Однако на уровне страны действуют законы Рамат Бейт-Шемеша, Бней-Брака, Меа Шеарима, поэтому в целом складывается неутешительная картина. Так, в международном рейтинге свободы брака демократический Израиль занимает четвертое место с конца среди 194 стран, опередив только Иран, Саудовскую Аравию и Афганистан. Причина – монополия религиозных учреждений на заключение брака и оформление разводов. Согласно отчету, более свободны в этой области даже жители Палестинской автономии.

Перемены, безусловно, назрели. Но сможет ли их осуществить даже светское правительство? Отступит ли религиозный истеблишмент от своих принципов? Ведь борьба идет не только за расписание автобусов, но и за огромные деньги. Сегодня харедим несколько ослабили свои позиции на парламентском уровне, но они компенсируют эти потери усилением “на местах”. Муниципальные выборы в городах с многочисленным религиозным населением, показали, что избрание мэра зависит от поддержки ортодоксальной общины, как это было в Иерусалиме и Бейт-Шемеше.

С другой стороны, харедим готовы к размежеванию со светским Израилем, тем более что не все из них признают сионистское государство. Они хотели бы иметь свои районы проживания (с заниженными ценами на жилье), свои автобусы, свои магазины и поликлиники. Все это уже существует, и у рядовых ультраортодксальных граждан возникает иллюзия, что они могут прекрасно прожить без государства Израиль с его светскими законами. Но, увы – ортодоксальная автономия возможна только при государственном финансировании. Лидеры харедим, в отличие от своей паствы, это хорошо понимают. Понимают они и то, что потерянные позиции надо отвоевывать. Поэтому в ближайшее время нас ждет всплеск политической активности ортодоксов, подобный тому, который мы наблюдали на муниципальном уровне.

Религиозные политики и религиозные авторитеты – это разные люди. Крупным раввинам не подобает участвовать в светских парламентских играх. Поэтому депутаты от ортодоксальных партий часто не обладают ни популярностью, ни харизмой истинных лидеров. Но бывают и исключения – как например, Арье Дери, который сегодня возвращается в большую политику. Он и его единомышленники сделают все возможное, чтобы в следующее правительство вошли религиозные партии. И тогда принятые недавно законопроекты могут быть отменены. Потому рано говорить о том, что лед религиозного засилия тронулся – пока он только слегка треснул.